Previous Entry Share Next Entry
Несгибаемый Ленин
apocalipsisnow

Площадь тускло освещалась третью выставленных вокруг нее фонарей. Некоторые фонарики весело помигивали, так что издали этот городской район за парком походил на кусок стола для пинбола, с раскиданными по нему детскими игрушками,- парой бульдозеров, изящно скрученными стальными канатами, разбитыми местами бордюрами, разбросанными в хаотичном порядке как экзаменационные билеты на столе экзаменатора. Венчал всю эту инсталляцию строительного искусства, слегка покосившийся на спину, как поднятый рычаг — Владимир Ильич Ленин. Будь он свидетелем древних времен, древние бы, наверное использовали его как солнечные часы. Сейчас же стрелок этих часов было несколько, одни более темные, другие еле-еле выдержанные, а третьи то появлялись, то исчезали в угоду прихотям природы уличного освещения.


Толпа уже разошлась ибо был поздний час, Ленин был масштаба участкового, так как Высялки было трудно назвать даже поселком городского типа.

Взмыленный прораб бормотал что-то невнятное и размахивал руками. По его глазам было видно, что он очень возмущен, и в то же время удивлен своей находкой

И хотя мэр не хотел светиться на подобном мероприятии, так как часть его избирателей была настроена к этому его распоряжению более чем враждебно. Он сгустив брови и скривив рот, плотно сжал губы и спешным шагом направился к прорабу и Игнатюку. Двое как будто бы не замечая его продолжали громко и агрессивно спорить, часто сопровождая свои выпады резкими словами и грубыми жестами. Подчиненные, завидев приближающегося мэра, только усилили напор дискуссии и громкость изложения своих позиций. На протяжении нескольких минут, уже в присутствии высокого должностного лица, спектакль для одного зрителя все продолжался бы, если бы Кевпасов не подал голос, - «вы даже свалить его не можете! Степан! Какого хрена?!». Прораб Степа испугался больше компаньона и тут же замолк, схватив красный нос рассоплившийся на морозе. Он то хватался за каску, то снова мял нос, то неестествнно подбоченивался и поворачивался из стороны в сторону, бегая глазами по сторонам как школьник, которого поймали на месте преступления на детской спортивной площадке. Да як же так можно? Шо це таке? Розмовляйте державною! Якие таки законы? - продолжал возмущаться собеседником Степан

Виктор Миколаевич — вступился более серьезным и смелым тоном Алексей. Тут неплохо бы специалистов пригласить, ну мы , ну правда, ничего не можем поделать. Пусть лучше специалисты возьмутся.
- «я правильно вас понимаю, вы же сдвинули его с места? Вы же его почти свалили? Какие вам тут нужны специалисты? Какие законы? - Почему фундамент так поднялся?
- там Закон Логики, на сей раз робко пробормотал Алексей, он держит фундамент в огромной каменной чаше. Закон логики никак не оторвать ни от Ленина, ни от чаши. Когда он произносил эти слова в его глазах поблескивал и подрагивал какой то непонятный ему самому страх. Страх столкновения с чем то неизведанным, и посему, чрезвычайно опасным. Ну ктож его знал, что сраные сволочи коммуняки, в те времена творили, мелькнуло у него в голове. Страх перед начальником постепенно поедал Алексея Игнатюка, и стал постепенно преобладать над страхом перед неизведанным. C мерой нарастания неприятной паузы, и страх сменился гневом... Вот же ублюдки, они посмеялись надо мной, а теперь я еще и перед мэром выгляжу идиотом. Как он поверит в эту чушь?

-Это шутка? Три часа ночи, и ты, идиот, хочешь сейчас шуткой отделаться от меня?

Алексей еще раз проглотил слюну. Прораб сделал шаг в строну, уверено скрестил руки, как бы насмехаясь над сопляком-студентом Игнатюком из Харькова. И затем, как бы опережая вопрос пришедшего в недоумение мэра, бодро рявкнул. - Я не видаю, шо це за чушь. Народ вже разошевся по домам, поглядели на это «чудо» та разошлись по домам от скуки! На шо там смотреть то!

Мэр окинул обоих свирепым взглядом, затем развернулся и направился к Ленину, прямо под его спину. Обойдя Ленина он присел, посмотрел на взрыхленный дерн, затем обошел Ленина, посмотрел ему в бронзовые глаза впяленные в высь звездной ночи, наклонился под подошву монумента, присел на корточки, затем на четвереньки, засунул голову под плиту, замер на несколько секунд и... Стал биться лысой головой об землю.

По словам строителей и дорожных рабочих, находившихся в тот момент рядом, все выглядело именно так. Стука слышно не было, он просто стоял на четвереньках, и мерно, как часы выполнял удары лбом об асфальт. Затем к нему присоединился и студент активист. Активист иногда самозабвенно спешил, сбивался с темпа, асинхронно и иногда даже звонко прикладывался. Только прораб не стал этого делать, он просто самовольно уехал, не дождавшись ответа мера. В его служебных инструкциях, да и жизненном опыте не было ничего такого ранее.

Случай тот получил нешуточную огласку, даже приглашали европейских специалистов. Те увидели в законе первый закон логики — закон тождества. И запретили, что либо делать с памятником, ссылаясь на то, что фундамент закона очень глубоко уходит в землю и плотно сопряжен с прочными глубинными слоями, а в поселке, по данным геологов, было много подземных пустот, да кроме того, немцы в спешке бросились проверять свои памятники Марксу...


?

Log in